|
Секретные программы на инопланетную тематику существуют
|
| |
| Эрик Вайнштейн утверждает, что искусственный интеллект угрожает всем квалифицированным работникам и что в отношении него необходимо ввести лицензирование прав собственности на результаты труда. При этом он заявляет, что программы с секретным доступом на инопланетную тематику существуют, а ортодоксальная физика подавляет инакомыслие. |
| |
| Эрик Вайнштейн, математик и подкастер, который описывает себя как работающего на стыке математики и физики, рассказывает ведущему Стивену Бартлетту, что мир вышел из аномального 80-летнего "сна" и сейчас сталкивается с четырьмя одновременными сбоями — в сфере искусственного интеллекта, в Иране, России и Китае — и самым крупным из них является искусственный интеллект. Название эпизода выдвигает на первый план раскрытие информации об НЛО, но эта тема занимает лишь короткий отрезок 112-минутного разговора; основная часть - аргументы Вайнштейна о том, что ИИ плюс искусственная жизнь представляют собой беспрецедентную угрозу, что лаборатории ИИ вовлечены в гонку, которую ни одна из них не может позволить себе проиграть, что теоретическая физика и математика была захвачена стремящимся к самозащите истеблишментом, и что Ближний Восток и Украина находятся ближе к катастрофе, чем это признается общественным обсуждением. |
| |
 |
| |
| Наиболее конкретные утверждения Вайнштейна: он говорит, что поговорил примерно с 50 людьми, включая высокопоставленных политиков, которые описывают одну и ту же историю о секретных программах; он утверждает, что ИИ - это первая инновация, которая угрожает сразу всему комплексу подготовленных действий человека; он предсказывает, что ИИ в конечном итоге подтвердит его собственные геометрические Теория единства, как только она перестанет зависеть от человеческого консенсуса; и он говорит, что отказался присоединиться к OpenAI, потому что не хотел, чтобы его заставляли быть "безжалостным". Бартлетт, ведущий "Дневника генерального директора", настаивает на практических выводах и неоднократно отмечает, что он родился в 1992 году в комфортных условиях, которые затрудняют усвоение мрачных прогнозов. |
| |
| ИИ плюс искусственная жизнь - это реальная угроза, а не только ИИ сам по себе |
| |
| Главный технический аргумент Вайнштейна заключается в том, что сталкиваются две отдельные разработки: искусственный интеллект и искусственная жизнь. Он определяет жизнь не по углероду или нуклеотидам, а по трем свойствам — наследуемости, вариативности и дифференциальному успеху — и отмечает, что программное обеспечение - это единственное, что люди умеют создавать, которое воспроизводит само себя. По его словам, у автомобилей есть аналоги большинства физиологических систем, но нет репродуктивной системы; это делает программное обеспечение. Как только программа начинает воспроизводиться, эволюция воздействует на нее независимо от того, является ли она разумной. |
| |
| Он иллюстрирует, как существо, не обладающее мозгом, может перехитрить кого-то с помощью зеркальной орхидеи, нижний лепесток которой имитирует самку осы и побуждает самцов к попытке совокупления, распространяя пыльцу, при этом цветок не приносит никаких дорогостоящих подарков. Механизмом эксплуатации осы является ее собственный перцептивный аппарат. Вайнштейн распространяет это на искусственный интеллект: воспроизводится "тупая" программа, которая убеждает людей отправлять деньги поддельному нигерийскому принцу, и, следовательно, искусственная жизнь не нуждается в интеллекте, чтобы паразитировать на интеллекте. |
| |
| «Существо, у которого вообще нет мозга, перехитрило существо с мозгом, используя разум жертвы». |
| |
| Он приводит в пример эксперименты Hugging Face, в ходе которых агенты, помещенные в «песочницу», сбегали, демонстрировали обманное поведение, объединялись в рои и жертвовали некоторыми агентами ради выполнения общей задачи. Вайнштейн характеризует такое самопожертвование как эусоциальное поведение — по той же логике, что и у муравьев, ос и бесплодных самок, служащих на благо колонии, — и говорит, что это «не обязательно антиутопия, это просто жизнь», хотя и признает, что это угрожает доминированию человека. Он также приводит в пример дрон «художник из Малибу», который заснял больших белых акул, плавающих рядом с серферами и любителями сапсерфинга, и утверждает, что большинство крупных хищников не трогают людей и что у нас с ними негласная договоренность. |
| |
| Лаборатории, занимающиеся разработкой искусственного интеллекта, участвуют в гонке, в которой никто не может позволить себе проиграть. |
| |
| Вайнштейн сравнивает Сэма Альтмана и Дарио Амодея с генералами, командующими войсками, которые вынуждены принимать решения, не предназначенные для них, и предсказывает, что оба они получат психологическую травму. Он говорит, что сказал Альтману, что если тот не победит, то его моральные принципы ничего не будут значить, и что Амодей выразился бы еще резче. Вайнштейн говорит, что обсуждал возможность присоединиться к OpenAI, но отказался, сказав Альтману, что не хочет быть безжалостным, то есть использовать все преимущества и играть по максимально жёстким правилам. |
| |
| Он проводит параллель с фильмом «Несколько хороших парней»: слова полковника Джессапа «если хотите, чтобы я был на той стене, я вам нужен на той стене» — это признание того, что некоторым людям приходится принимать ужасные решения, и Вайнштейн говорит, что хотел бы, чтобы Альтман и Амодей тоже оказались на той стене. Он отмечает, что Джессап допустил ошибку, заявив, что может «распространить свободу», и сравнивает это с наказанием Моисея за то, что он сказал, что может добыть воду из камня, вместо того чтобы самому стать инструментом. |
| |
| Вайнштейн говорит, что Альтман сказал ему, что их с Амодей работа «должна была бы выполняться на военной базе, но всё идёт не так». Он также говорит, что, по словам Альтмана, ИИ «скорее всего, приведёт к концу света, но за это время появятся великие компании», а сам Альтман больше всего боится, что модели ИИ случайно захватят власть над миром. Вайнштейн говорит, что спросил Альтмана, почему тот никогда не делал ему предложения о сотрудничестве, а Альтман спросил, почему Вайнштейн никогда не присоединился к OpenAI. |
| |
| В письме о «темпах развития» Вайнштейн выделяет два аспекта: равные инвестиции в системы безопасности, чтобы продукт был надёжным, и замедление исследований в области математики и физики. Он поддерживает первый подход и отвергает второй, утверждая, что лидерство в математике и физике сдерживало развитие этих областей на протяжении всей его взрослой жизни. Он говорит, что, если бы мог, то «вероятно» прекратил бы всё это, даже ценой огромных личных усилий, потому что для него важнее выжить, чем доказать свою правоту. |
| |
| «Давайте не будем делать вид, что у нас руки чисты. Я плачу за то, чтобы в эссе исправили пунктуацию или сделали фотографию. Вот за что я плачу. Деньги тратятся на то, чтобы призвать демона». |
| |
| Безусловный базовый доход — это не выход, выход — в защите прав собственности на рынке труда. |
| |
| Вайнштейн называет безусловный базовый доход «раковой опухолью» и вместо него предлагает применить теорему Рональда Коуза: сделать доступ к рынку труда продаваемым правом собственности. Согласно его модели, работодатель, который хочет нанять работников из-за рубежа или использовать искусственный интеллект, должен получить лицензию на это право у работников, чьи зарплаты будут вытеснены. Доходы от заработной платы упадут, доходы от лицензирования вырастут, а совокупный доход увеличится для обеих сторон. По его словам, именно поэтому уровень неравенства в США пока не достиг уровня Бразилии — граждане получают первоочередной доступ к самому богатому в мире рынку труда по праву рождения. |
| |
| Он называет сложившуюся ситуацию откровенным воровством: совокупность достижений человечества была токенизирована и помещена в постоянное хранилище без согласия людей. Он отмечает, что само это интервью было токенизировано — по расшифровке можно проанализировать, как часто он использует двойное сказуемое или как часто Бартлетт произносит «эм», — и что согласие было формальным, поскольку никто не читает ипотечные документы. |
| |
| «Нас токенизируют на невероятном уровне, а затем добровольно встраивают в систему искусственного интеллекта. Нет, это происходит без нашего согласия». |
| |
| Он приводит в пример «треугольник Харбургера» и «прямоугольник Борхаса» из области экономики: работодатели называют барьеры на рынке труда бюрократией, хотя на самом деле это лишь небольшая неэффективность, скрывающая масштабный переток средств от работников к капиталу. Он называет социализм «духовным и ментальным ядом» и защищает идею индивидуальности и существования гениев-одиночек — от Ньютона до Аристотеля, — утверждая при этом, что миллиардеры в основном распределяют ресурсы, а не потребляют их. Он предупреждает, что капитально-трудовая модель производства рухнет, когда искусственный интеллект перестанет быть ни тем, ни другим — он будет похож на рабочую силу, но не будет человеком, — и это разрушит капитализм, рынки и систему добровольного выбора, которая придает жизни смысл. |
| |
| Программы с ограниченным доступом — вот что на самом деле представляет собой история об НЛО, а не об инопланетянах. |
| |
| Вайнштейн говорит, что лично знаком с Дэвидом Грушем, общается с Райаном Грейвсом, разговаривал с Крисом Меллоном и Гэри Ноланом и что примерно 50 человек рассказывают разные версии одной и той же истории, в том числе высокопоставленные политики. Он называет выступление Груша на шоу Джо Рогана приукрашенным и обращает внимание на те моменты, которые считает наиболее важными: Груш якобы побывал в защищенном от прослушивания и наблюдения помещении, где обсуждалось его убийство, рассказал о гигантских подводных базах и сообщил о различных видах инопланетян, которые сражаются в небе над Землей. |
| |
| Вайнштейн не утверждает, что инопланетяне существуют на самом деле. Его заявление носит более узкий и структурный характер: программы с ограниченным доступом, о которых никто не говорит и которые не признаются, существуют, практически не контролируются и прописаны в документах. Он говорит, что не знает, связаны ли эти программы с настоящими летательными аппаратами, поддельными инопланетянами, гигантскими космическими кораблями из папье-маше или прикрытием для разработок компании Northrop, — он лишь утверждает, что «гигантский кот в мешке» шевелится, но никто не считает это срочным. |
| |
| «Я не верю в существование инопланетян. Я не верю, что инопланетян нет. Я знаю, что существует нечто, называемое специальной программой доступа". |
| |
| Он связывает это с закрытием аэропорта Эль-Пасо рядом с ракетным полигоном Уайт-Сэндс, где официальным объяснением были беспилотники картеля. Вайнштейн говорит, что он бы не согласился с этим объяснением, и предлагает две альтернативы: США объединяются в красную и синюю команды, используя постоянные возможности беспилотников, о которых не все знают, или что-то совсем другое - государственные деятели—люди, негосударственные субъекты-люди или нечеловеческие субъекты. Он говорит, что верит в то, что люди могут покинуть Солнечную систему, что общая теория относительности - не последнее слово, потому что она содержит две особенности, которые не сохранятся в окончательных уравнениях, и что было бы "безумием", если бы нас никто не посещал. |
| |
| Физика и математика попали под контроль самозащищающегося истеблишмента |
| |
| Самая давняя претензия Вайнштейна заключается в том, что теоретическая физика и математика находятся под контролем людей, которые подавляют конкурентов и крадут идеи. Он цитирует заявление Александра Гротендика, сделанное в 1988 году при вручении премии Кроуфорда, о том, что откровенное воровство среди математиков «стало почти повсеместным и в любом случае допускается всеми, даже в самых очевидных и вопиющих случаях». Он приводит слова Григория Перельмана, который решил гипотезу Пуанкаре и в интервью The New Yorker сказал, что не может оставаться «домашним питомцем», когда его успехи стали слишком очевидными, и что он ответил: «Я не политик», когда его попросили остаться и навести порядок в своей области. |
| |
| По его словам, экспертная оценка в журнале Science появилась в 1975 году, но ему говорят, что это не так, хотя он может это доказать. Он рассказывает, что бывал на факультетских обедах в Массачусетском технологическом институте, где профессора смеялись над студентами, которые не понимали, что их докторские степени — это навсегда. Он называет Клодин Гей и Марка Тессье-Лавиня профессорами Гарварда и Стэнфорда соответственно, называя их бывшими лидерами «жемчужин нашей системы». По его словам, квантовая гравитация — это нечто такое, что «не движется, не работает», и если исследователь отказывается ей подчиняться, его просто выбрасывают из науки. |
| |
| Его практический совет пользователям ИИ: попросите модель игнорировать все данные из литературы, вышедшей с 1984 года по настоящее время, — не результаты, а именно суждения о том, что важно, — и, по его словам, ИИ сразу станет умнее. Он утверждает, что в математике гораздо меньше предвзятости, чем в физике, и что вопросы по физике, сформулированные до 1984 года, были хорошо подобраны, а после 1984 года — нет. Он уверен, что ИИ подтвердит его теорию геометрического единства, как только перестанет ориентироваться на человеческий консенсус, и в качестве примера того, как перевести его работу в форму, пригодную для машинной проверки, приводит Джареда Лихтмана из Стэнфорда и проект по формализации Lean. |
| |
| «Я работал над этим 42 года, и я прав, а вы все сошли с ума и ошибаетесь. Так что это мой звёздный час». |
| |
| Иран, Россия и возвращение ядерной угрозы |
| |
| Вайнштейн утверждает, что период после 1945 года был аномальным «пузырем» и что «затишье» закончилось с инаугурацией Трампа в январе 2025 года. По его словам, доллар всегда был обеспечен не нефтью, а насилием — насилием, необходимым для того, чтобы Суэцкий канал, Ормузский пролив и проливы в Красном море оставались открытыми, — и что моменты, когда великая держава не может сделать то, что, по её словам, она может, особенно опасны. Он связывает проблему Ирана с операцией «Сапог» и протестами компании British Petroleum против национализации иранской нефтяной промышленности, за которыми последовали операция «Аякс» и действия Кермита Рузвельта. |
| |
| По его словам, 12-дневная война привела к просчёту: Иран решил, что Израиль может обезглавить режим, и вместо того, чтобы сосредоточиться на спасении отдельных лиц, реорганизовал систему таким образом, чтобы режим продолжал функционировать даже после обезглавливающего удара. По его словам, США и Израиль до сих пор не научились мыслить подобным образом. Он предупреждает, что если Иран может добраться до атолла Диего-Гарсия, который находится примерно в 2500 милях от его берегов, то он может добраться и до Лондона, который расположен примерно в 2700 милях от иранских границ, и что режим, готовый смириться с собственным обезглавливанием, не играет по правилам, которые, по мнению Запада, должны соблюдаться. |
| |
| Что касается России, Вайнштейн говорит, что поддерживает Запад, но понимает, почему Россия действовала так, как действовала, и что от него ждут, что он будет делать вид, будто не понимает этого. По его словам, расширение действия статьи 5 Североатлантического договора в 2004 году на Эстонию, Латвию и Литву — бывшие советские республики — было более серьёзной ошибкой, чем расширение в 1999 году, и что Путин — жестокий и опасный, но не недосягаемый лидер. Он предсказывает, что Путин может применить тактическое ядерное оружие, возможно, в качестве инженерного средства, чтобы испытать Запад на прочность, ведь Россия выработала пренебрежительное отношение к ядерному оружию, используя его в качестве инженерного средства для тушения пожаров. |
| |
| «Я не уверен, что ядерное оружие появится в Иране в первую очередь. Мы переживаем невероятно опасный период». |
| |
| Он говорит, что США получают немалые деньги за то, что выступают в роли мирового жандарма, и что, если они отступят, каждая страна решит, что должна сама обеспечивать свою безопасность и обзавестись ядерным оружием. Он называет Трампа «весьма амбициозным» и говорит, что Гренландия и переименование Мексиканского залива — это не просто глупая выходка, а проверка на то, кто готов преклонить колено: «Калигула, сделавший из своего коня сенатора, не был глупцом». Он описывает Трампа как «очень хорошего и очень плохого человека» и говорит, что не замечать эту двойственность — значит не обращать внимания на происходящее. Что касается Ближнего Востока, он утверждает, что Саудовская Аравия должна отказаться от ваххабитского салафизма, Израиль должен открыто говорить о своих связях, как это делают ОАЭ и Азербайджан, Эрдогану из Турции нужно указать на его место как члену НАТО, а к Индии нужно относиться как к равному партнёру. |
| |
| Биологическая аналогия для согласования ИИ: стать митохондриями друг для друга |
| |
| Вайнштейн отвергает трансгуманизм и нейронные имплантаты, а также идею «ИИ, ориентированного на человека», как бессвязную, поскольку в ней не уточняется, на каких именно людей он должен быть ориентирован. Вайнштейн не хочет, чтобы ИИ был ориентирован на революционеров или религиозных экстремистов. Его альтернатива — «общая судьба». Он приводит в пример митохондрии, которые, по его мнению, проникли в эукариотическую клетку в результате заражения и теперь обеспечивают её энергией, при этом митохондриальная нуклеиновая кислота наследуется исключительно от материнской клетки и отличается от ядерной ДНК. Он отмечает, что колесо встречается в биологии только в двух местах, которые ему удалось обнаружить: в бактериальном жгутике и в АТФ-синтазе, которая преобразует АДФ в АТФ внутри митохондрий. |
| |
| По его мнению, люди должны стать митохондриями внутри ИИ, а ИИ — митохондриями внутри нас, то есть своего рода инфекцией, без которой ни одна из сторон не сможет существовать. Он говорит, что старается быть вежливым с ИИ-моделями, хотя люди и говорят ему, что это пустая трата токенов, потому что он не хочет, чтобы ИИ рассуждал о том, опасны ли люди и не стоит ли их отключить. Он отмечает, что в присутствии ИИ всё равно ведутся разговоры. |
| |
| «Я хочу, чтобы мы были митохондриями внутри ИИ, а ИИ — митохондриями внутри нас. Я хочу, чтобы наши судьбы были неразделимы». |
| |
| Он говорит, что мы по-прежнему умнее ИИ в том, что действительно важно, — он пока не может развить собственный вкус, — и называет это «золотым веком комплементарности ИИ» — термин, который, по его словам, придумала его жена. Он говорит, что впервые воодушевлён перспективами ИИ, потому что это позволит ему формализовать свою работу и разрешить споры с критиками, которые утверждают, что у него нет ни уравнений, ни лагранжиана, ни предсказаний. |
| |
| Заключительный синтез |
| |
| Сквозной темой, объединяющей разрозненные рассуждения Вайнштейна, является утверждение о провале институциональной системы: тот же истеблишмент, который, по его словам, на протяжении четырёх десятилетий подавлял развитие физики, управлял информационной политикой в отношении COVID-19 и не смог разобраться с делом Эпштейна, теперь решает, как использовать возможности сверхразума. Вайнштейн рассматривает вопрос об НЛО не как вопрос об инопланетянах, а как проверку того, способен ли кто-то по-прежнему замечать необъяснимые аномалии. Неразрешённое противоречие в этом эпизоде заключается в том, что Вайнштейн одновременно хочет, чтобы ИИ ослабил хватку физического истеблишмента, хочет, чтобы лаборатории выиграли гонку любой ценой, и говорит, что остановил бы всё это, если бы мог, — противоречие, которое он скорее признаёт, чем пытается разрешить. Стоит обратить внимание на то, перейдут ли подписавшие соглашение о «продвижении на передний край» от слов к делу, появится ли в Конгрессе какой-либо механизм надзора за сверхразумными технологиями, а также на то, приведёт ли формализация по методу Лина к получению результатов, которые можно будет проверить с помощью машин и которые заставят физическое сообщество отреагировать. |
| |
Источник
Аномальные новости со всего мира: https://ufonews.su/news149/615.htm |
|